Наваливалась московская реальность. Все эти годы, оставшись без дома, потеряв даже свое временное убежище, я держалась на идее, на сюжете, бежала, бежала из страны в страну, из истории в историю, не останавливаясь, не увязая нигде.

 

Послушавшись апу, я потеряла даже квартиру, которую я снимала с Москве, которую я смешно отремонтировала, украсила настенными рисунками и коллажами (авторства талантливой моей кумы Оли), наполнила своими вещами, превратила в убежище, мой тихий мирок. Хозяйка же, не дождавшись меня из Казахстана, передала все другим квартиросъемщикам, которые сразу же все развалили – пропали многие вещи, потерялась кошка, и я осталась без крыши над головой. Я понимала, что остатки моей эмоциональной безопасности рушатся, но апа тогда не отпустила меня в Москву, удержала в Унгуртасе на целых полгода. Я протестовала: «Апа, я вернусь, то, что сейчас происходит мне намного дороже билетов до Москвы и обратно обойдется, нужно лететь». «Бота, не держись за свои старые вещи, у тебя будут все новые». И я поверила. Осталась. И с того дня - несколько лет у меня не было ни своей комнаты, ни общепринятой социальной жизни. Я жила «у людей», переходила из ситуации в ситуацию, из истории в историю… Если бы раньше кто-нибудь сказал мне, что такое случится, и я это выдержу…Не поверила бы. Личное пространство для меня всегда было очень важно. Я решила, что все это – испытание, тренировка на «пластичность личности». Как только окажешься в «эго» - начнешь страдать. Такая вот мне выпала саньяса. Почти монашеская жизнь. Я не выбирала ее – у меня практически не было выбора, я… попалась. Начать с нуля, снова снять квартиру, идти на службу, зарабатывать на ее благоустройство…Но для чего же все это было?

Зачем было рушить прежнее, чтобы воспроизводить то же самое – еще большими усилиями? Это казалось бессмыслицей. Из социальных действий последнего времени – успешными были выставки «Последний дервиш», сайт, и вот теперь апа начала приезжать в Россию. Это было ярко, но денег не приносило, а, значит, не давало независимости.

Я была как сухой лист, носимый ветром. Не строила планов. Принимала все как есть. Физически – страдала, не выдерживало тело такого стресса. Но остановиться не могла. Не за что было зацепиться.

А вот сейчас остановилась – вынужденно. Просто не смогла встать. И ходить. И жить.

Это оказалось страшно – остановиться в том положении, в котором я оказалась. Без своего дома. Без любых гарантий безопасности, без социального положения, без детей, без семьи, а теперь еще и без здоровья… Впервые за много лет начались суицидальные мысли. Конечно же, я знала, что силы и опыт у меня немалые. Но с болезнью тела уровень дискомфорта стал почти невыносимым. А как теперь заработать на свой дом, как оказаться в нормальной человеческой ситуации – а дети? А…

Думать не хотелось. Лучше уж в Унгуртас. Но…Договор есть договор. «Посланец небес» так и не появился. Я решила - терпеть. И смотреть на свою жизнь. Прямо. Без прикрас. Как бы неприятно это ни было.

Из Унгуртаса тем временем прилетали «приветы». Пришла смска от Аксулу: «Апа говорит, Бота скоро приедет. Ты об этом знаешь?». «Нет». Это, конечно, в бабушкином стиле – так передавать приглашение. Но нужно ли мне ехать? Как долго еще я буду метаться из страны в страну?

Я общалась в скайпе с подругами из Казахстана, некоторые из них ездили на выходные к апе. Я попросила передать: «Очень болею. Почему?» Вскоре Нина написала мне большое письмо, о том, как апа через переводчика долго объясняла, и просила мне передать, что все от того, что люди вокруг нас забирали себе деньги, апе доставались крохи. А вокруг все хотели много - себе. И что в Москве мне мать сейчас перегораживает дорогу, потому что ревнует к апашке, а вот в Казахстане апа мне все откроет. И именно там я встречу своего мужчину. Что я этого не понимаю, а все мои ключи – там.

Я разозлилась. Неожиданно сильно. Что это такое… Ну хорошо – про деньги, ладно. Деньгами апа всегда называла энергию. Допустим, люди отнимали много сил. Но уж то, что моя дорога открыта только в Унгуртасе… И про мужчину этого…Это уже для меня выглядело как манипуляция. «Привязывает», - говорят в таких случаях.

Я начала отвечать что-то резкое – что Унгуртас не мой дом, что я там в гостях, что я живу здесь, в Москве, в Европе, и именно тут мне нужно открывать свою дорогу. Сердце замирало – особенно на словах про дом. Мне была дорога наша связь с бабушкой, все эти мать – дочь, вторая семья… Это была любовь. Живая. Самая моя большая любовь последних лет. Но… с горечью я видела – и говорила это вслух, что реальная семья бабушки строит свою жизнь, свои дома, и из моей работы они извлекли свою пользу, а вот я…Я погибаю. Не знаю, как дальше быть. И никому это не видно, не нужно, не понятно. Сердце болело, как при разводе с мужчиной. Физическая такая, очень чувствительная и знакомая боль. Не прекращающаяся ни на час.

Еще одна история подлила масла в огонь. В Москву приехал буддистский лама, который помимо всего прочего владеет традиционным тибетским гаданием Мо. Меня пригласили с ним увидеться – как-то в галерее у Лены Врублевской я говорила о намерении сделать документальный цикл о предсказательных традициях мира. Начнем с «Кумалаков», с Маури, а там – как пойдет… И вот обо мне вспомнили. Я согласилась, хотя не чувствовала в себе сил ни на какие встречи. Конечно же, опоздала к назначенному времени, с трудом нашла нужный дом, и все же обнаружила себя в какой-то момент сидящей напротив низенького тибетца за столиком с курящейся травой. Наверное, судьба…

«О чем ты хочешь его спросить?» «Долго рассказывать…Я болею сейчас, не могу ничего…» «Ну – можешь не рассказывать, давай я ему скажу, что у тебя есть препятствие для тела и ума».

Точнее не скажешь.

Тибетец начала молиться, бросил фишки, переложил полосочки с непонятными письменами…Остановился, повторил все это еще раз.

«У тебя не простой случай, видишь – ему приходится снова начинать, задавать еще вопросы…»

Наконец – лама выдал свой «диагноз». Переводчица вкратце объяснила смысл его слов.

«Этой ситуации немного больше двух лет. Есть человек, женщина, она заставила тебя работать для своего блага, закрыв тебе глаза на твою собственную жизнь. Для этого она призвала мертвого духа. Она ни к кому не обращалась, она сделала это сама. От этого – твоя проблема».

Да…очень похоже на мою ситуацию с апой, как ни страшно мне так думать. Именно два с небольшим года назад случилась эта история с моей потерей убежища – и «мобилизации» в Унгуртас - сообщество, уже всерьез. Без альтернатив. Я полностью потеряла себя, я стала Ботой.

«Если это тот человек, о котором я думаю, то я бы не хотела прекращать отношений…»

«Ты можешь работать с этим человеком, если она вернет тебе все, что она тебе должна. Если она расплатится. Иначе – она так и будет закрывать тебе глаза на твою жизнь. Скажи ей об этом. Но не конфликтуй, поговори вкусно».

Какое там «вкусно». Не смогу. Без доверия апе, если я решу, что меня просто использовали, я…

В моей жизни, к сожалению, было несколько историй, когда я влюблялась и начинала продвигать, нести впереди себя, как идола, человека, который дал мне возможность увлечься собой. Дал иллюзию близости, а может – и правда – близость. В каких-то чувствах, в чем-то…Это были мужчины, подруги… Всех и каждого я заставляла (умела заставить) верить в гениальность моего избранника. У мужчин часто на этом «допинге» происходил карьерный взлет. У подруг – устраивалась личная жизнь. Но однажды я обнаруживала, что мой близкий человек имеет и теневую сторону, что в чем-то он…не такой…И – любовь уходила. Я ничего не могла с этим поделать. Происходил разрыв. Как правило, по моей инициативе. Иногда – не по моей. Но это уже было не важно. Ни разу за всю мою жизнь я не смогла сохранить чувства и отношения. Я теряла часто очень многое. Снова и снова начинала жить с нуля. Но иначе – не могла.

Что же теперь? Неужели я разлюблю апу?

Воронка раскручивалась, боль становилась невыносимой. Я боролась. Пыталась бороться.

Аксулу, Акбота начали писать мне с вопросами об организации весенней поездки бабушки в Москву. Я даже думать об этом не могла… После майской выставки я болела, тосковала, потеряла свет внутренний – на месяц.

Теперь – после ноября – уже на два, и выхода из-под завала тяжелых чувств и состояний я пока не находила. Нет, это не мое, я такой не была. Что же может произойти, если апа приедет снова?

Не хочу. Проснулась как-то утром, и поняла – нет, не пойду я на закланье. Не хочу умирать. Даже ради людей. Не хочу.

Написала в Унгуртас, что беру перерыв до осени. В сентябре Лена Врублевская готова сделать у себя выставку бабушкиных «карт». Вот за это я берусь. А сейчас…нет.

В какой-то истерике я писала сообщения в Унгуртас – о своем состоянии, о том, что боюсь разрушительной силы этих всех «туров», обо всем…Я понимала, что подрываю этим свой «авторитет» в нашем сообществе «унгуртасцев». Но молчать – не могла.

Я писала, говорила – со всеми, кто хоть какое-то имел ко всему этому отношение.

Нет, дело было не в том, чтобы меня поддержали. Я хотела, чтобы меня переубедили. Но – в самом деле, чтобы я увидела за что зацепиться, как удержаться в уверенности, что все происходило и происходит правильно, во благо всем, и мне – в том числе. Как говорят в Одессе – «Бог с ней, с правдой, дайте мне что-нибудь, во что не стыдно было бы поверить».

Физически же я угасала. Ходить, думать, жить становилось все трудней.

Мы встретились с Леной Врублевской. Она посмотрела на меня – и предложила командировать в Унгуртас «для подготовки выставки», с материалами - апе. Говорят, она начала рисовать. Я могла бы отвезти ей хороших фломастеров и грунтованный картон.

«Божий посланник». Вот и он. Вернее - она. Значит – пришло время…

Добавить комментарий