Как начать – не знаю… Боюсь рассказывать о таких «нематериальных» переживаниях, чтобы не показаться сумасшедшей и не в меру экзальтированной. Ну - буду говорить просто и прямо.

В прошедшие выходные мы с друзьями ездили в Дивеево и Муром.

К святым. Это то, что мне сейчас интересней всего. После работы с бабушкой в Петербурге, Киеве и Москве, после болезни на грани полного угасания, после февральской поездки в Казахстан, к апе и ее учителю – Арыстан-бабу, - моя картина мира изменилась. В ней появились святые. Раньше – да, я понимала, что были в человеческом мире праведники, дух которых жив и остался с людьми, но как-то далеко они были. Увиделись однажды очень явно, в первом паломничестве с апашкой в Туркестан, в живых человеческих обликах. Тогда я поняла, что они – живые. И что их можно чувствовать. Это было одним из самых ярких переживаний моей жизни, и…не знала я, как с этим дальше…и не расскажешь даже… и не спросишь никого… Я, оказывается, вижу образы святых… Вопросы, вопросы – засуетился ум, испугался. Такое случилось один раз – или снова проявится? Что теперь? Снова с бабушкой в Туркестан? Повторить опыт? Пыталась, ездила снова, что-то чувствовала, но… уже не было так ярко…то ли я «закрылась», то ли незачем им было мне показываться больше…То ли не за тем обращалась…Не так…Вернее всего – это апа «приоткрыла» тогда для нас «тонкий мир», в той поездке она была «в шайхе», грозная, бескомпромиссная – кричала на нерадивых, а в мавзолее Ахмета – так просто драку спровоцировала… Стала выгонять оттуда музейных работников: «Дети, идите домой, вы закрыли святое место, это плохо для ваших семей». На таком потоке и святые близко оказались, видны, а сама я так не могла. Ну, правда, вот – я. Обычный человек. А они? Они – далеко…

Как все это развернулось и поменялось (с участием апы)– отдельный рассказ. Но теперь я разделяю мастеров « в теле» и «развоплощенных» учителей. Получать помощь, любовь, учиться можно и у тех и у других. Но живущий человек всегда имеет «тень», свою плотность, свои интересы – даже самый любящий. На сто процентов можно довериться лишь богу, святым – как «чистым» проводникам. И тогда, только тогда, с такой вот опорой, безопасно становится – любить и учиться у живых людей, даже у самых сильных. Нет соблазна записать их в божества, можно доверять, не забываясь, понимая, что они – живые. Принимая их разные аспекты. Не перекладывая на них свою ответственность. Как взрослый любит другого взрослого. Глубоко и свободно, без зависимостей.

Но человек тоскует по безусловным отношениям, идеальной материнской, отцовской любви. Все мы родом из детства, чем-то там не насытились. Тогда нужна встреча со святостью. С живым присутствием святых в нашей жизни. Как к этому прийти? Очень важный опыт я получила в феврале – в Азии.

Расскажу о нем отдельно. Не теперь.

Теперь я в России, дома, азиатские аулие – далеко, и, конечно же - захотелось почувствовать, услышать, увидеть русских святых. Как начать? Ну вот, прислушалась к себе – и выбрала для первой поездки Муром с Петром и Февронией и Дивеево с Серафимом Саровским. Поделилась переживанием с Леной Затейниковой, любимой моей подругой-психотерапевтом. И была – как часто у меня с нею случается – услышана и поддержана…

В пятницу, перед поездкой случилось незначительное событие, которое для меня было очень знаковым. Позвонила знакомая, у которой за пару недель до того я забыла в бане крестик. Живет она не в Москве, но вот тут оказалась рядом. Вспомнила обо мне сама, просто почувствовала, что очень хочет сегодня же мне мой крестик отдать. Назначили встречу, увиделись… Очень логично перед поездкой по православным святыням. Как благословение…

Едем неожиданно для меня большой группой – на двух машинах. В нашей – Лена с Димой – очень красивая пара в самом романтичном периоде отношений, Аленка «у которой пятеро детей» - подруга Лены, и я. Во второй – еще одна подруга Лены с ее новым другом. «Очень правильно мы распределились»,-говорит Лена, - «чувствую, о чем это». Не знаю, о чем это для нее – а вместе со мною едут два моих желания настоящего момента – счастливая пара и мать многих детей. «Медитативная настройка». Даже забавно. Как будто что-то мне показывает жизнь. Вот – о чем сейчас нужно думать. О простом и важном. Личное счастье возможно. Рядом. Очень близко.

По дороге читаем о Петре и Февронии, русских Ромео и Джульетте. Вот здесь об этом : http://pms.orthodoxy.ru/semia/00045.htm

Да это же просто мечта моя, прекрасная история идеальных счастливых отношений. Мудрая целительница и добрый смелый князь. Вот кого наши предки сочли эталоном семьи, ехали и едут к ним «за счастьем». 8 июля, День их памяти в России сейчас и официально объявлен Днем Семьи, Любви и Верности. У всех народов есть свои «Ромео и Джульетта» , вот и в Казахстане, например, - Карахан и Айша биби. Невеста, которая вопреки воле отца устремилась к любимому, и была укушена змеей по дороге. Так сбылось проклятие отца. А ее возлюбенный построил ей мавзолей, прекрасный и нежный, а себя завещал похоронить так, чтобы от его мавзолея была видна ее могила. Красиво, и влюбленные в Азии едут туда – искать покровителства этих святых. А вот Феврония и Петр прожили вместе всю жизнь и умерли в одно мгновение. И как красиво! Очень мне это радостно…

Лежат их мощи в Свято-Троицком женском монастыре. Вот здесь: http://www.vidania.ru/booktroizky.html

Рядом с этим монастырем в Муроме стоит еще один – мужской, Благовещенский - http://www.vidania.ru/bookblagoveshensky.html - там мощи святых князей Федора, Михаила и Константина. Я не очень понимаю, кто это, но по традиции паломники заходят вначале в мужской, а только затем в женский монастырь. То ли потому же, почему мужчин на богослужении пропускают вперед, то ли по какой-то другой причине – но мы поступим так же. Мы же тут впервые. Будем делать – как принято.

Никто из нас не готовился к исповеди, не постился, я немного об этом сожалею – люблю посожалеть, есть такая слабость. Об упущенном, о своих «недоделках». Но тут же смотрю на радостную Лену – она не сожалеет, она радуется тому, что происходит. И вот это – самое правильное и лучшее сейчас. Радоваться.

В Муроме – зима, пушистый снег. Монастыри стоят рядом, мы сразу находим нужный нам храм. Вначале кажется, что он закрыт, не могу открыть дверь, но…,мне, как всегда не хватило уверенности, – проходит мимо монашка, резко дергает дверную ручку – крак - можно заходить. Лена ждет отставшую во второй машине подругу, а я иду внутрь…Какая старина!.. Росписи на стенах, старые иконы…но что теперь делать? Я иду покупать свечи и «заказывать поминания». Надо же с чего-то начинать…

В церковной лавочке – очень милая женщина, рассказывает мне, что их монастырь – единственный не закрывался в советские годы, здесь «доживали» прежние дивеевские монахини, они и принесли чудотворные иконы Богородицы. Тут их несколько, люди – «кто знает» - специально едут, просить помощи. А князья – тоже «единственные» - обретенные в нетленных мощах, сохранных и поныне, крестители Руси. Я не много знаю об этом, только то, что я пыталась выяснить, где мощи моей святой, равноапостольной Ольги, и они – в официальной версии - действительно утеряны, пропали по неизвестной причине – еще до революции…

Чудотворны – старые иконы, Казанская, Иверская, на них висят золотые цепочки, серьги, кольца ,– наверное, оставленные людьми «в благодарность» за чудо. Да, очень по-язычески, наше славянское двоеверие… Я пока не понимаю, что чувствую об этом. И вообще – что я чувствую здесь и сейчас. Что происходит. Что может произойти. Однажды я сказала себе, что для меня православная церковь – это дом моих предков. Первую свечку я всегда ставлю на канун – за умерших. Много поколений до меня приходило в церковь. Здесь я встречаюсь с ними. Здесь мы снова – семья. Вот это пока вспомнилось ярче всего.

Может быть, именно поэтому делаю еще одну странную вещь. Летом, в Узбекистане, я искала и нашла могилу прадеда. Он был целителем и ясновидящим, русским – дед Семен. В Узбекистан переехал незадолго до смерти. Русские же бабушки, которые отвели меня на христианское кладбище, к нему – они хорошо его помнят, - подождали, пока я почитала молитвы, помолчали, и вдруг, как о естественной вещи, спросили – «Так ты земли-то набрала уже?» Мне такое в голову не приходило, но раз так принято – взяла, спрятала в специальном мешочке. Положила в Москве – в ящичек с моими «святынями». Есть у меня такой. И что дальше – все никак не могла понять. Ну не сувенир же это. А что? Связь с предком? Поискала в интернете – нашла такое: «Горсть земли, взятая с могил добродетельных Предков, считалась в народе мощным оберегом, спасающим от различных напастей. С этой же целью дома на божнице хранили щепоть земли, взятую из-под сохи на первой весенней борозде. Горсть родной земли зашивали в сумочку с ладаном и носили вместе с нательным крестиком – чтобы избавиться от тоски по Родине». Корни традиции явно языческие, но… такое уж у нас у русских христианство. И этим мы прекрасны. Вот теперь, я решила этот мешочек взять с собою в поездку по монастырям. Поедем вместе - одна семья. Там разберемся.

На всякий случай, чтобы не привлекать внимание, обернула мешочек платком – косынкой. И стала носить с собою. Молясь и за себя, и за ушедших. За всех, кто был до меня в нашем роду. За тех, из кого я «сделана». Так я научилась делать в Казахстане. И чувствую, что это – хорошо.

Читаю «Отче наш» - это любимая мною с детства молитва.

У мощей равноапостольных князей хочется стоять и читать, читать ее… так и поступаю.

Людей почти нет. Пусто. Можно читать молитву вслух, и это оказывается приятно.

Фантазия это моя, или нет, – но дух тут действительно мужской. Присутствие. Достойное. Я прошу защиты и крепости. Смогли же они свой монастырь от разорения защитить, дали покровительство монахиням… Прошу защиты и я. Мужской. Сильной и надежной.

Рядом – Иверская икона, вся в «подарках» просителей… Здесь меня неожиданно накрывает теплая волна. Что-то очень живо отзывается в сердце. Мать. Любящая и поддерживающая. Очень живая. Очень. Так вот зачем к Богородице идут – за материнской любовью…за защитой…за силой… Я еще не привыкла обращаться к ней, как к живому человеку, как к кому-то, кому я верю, и на кого надеюсь и прошу помощи, но тепло в сердце – очень слышится. И… тут меня начинает клонить сон. Вот что-то похожее я чувствовала, когда апа молилась в Арыстан-бабе. Потом были короткие, но яркие видения. Потом… Но тут мои друзья начинают уходить – и зовут меня. С сожалением – следую за ними…

«Ты как? Почувствовала что-то?» - спрашивает Дима. –«Мне вдруг очень захотелось спать и резко заболела спина». «Ну, тогда я тоже почувствовал», - смеется он.

«Нет, правда. Это очень часто такое бывает со мною, когда я оказываюсь в выходящей за пределы моего опыта ситуации. Тут важно стоять, и просто наблюдать – что будет дальше. Открыто». Лена меня поддерживает. Она понимает, о чем я.

Хочется побыть там еще – но мы не были еще у Петра и Февронии, и до Дивеева – еще ехать и ехать, а ведь нужно еще найти ночлег…Ну, хорошо, в другой раз…Вернусь сюда еще. Обязательно.

В Свято-Троицком монастыре – напротив, много людей. Вечерня.

Стою вместе со всеми, слушаю пение монахинь. Потихоньку протискиваюсь поближе к мощам. У нас не так много времени сегодня. Хочу побыть рядом…погреться.

Почувствовать – как это, счастливая любовь? На всю жизнь? И умереть в одну секунду?

Мне кажется, я чувствую. И то, что я чувствую – прекрасно… Радостно и…радостно.

Хочу зажечь свечу – но все подходы охраняет строгая смотрительница. Свечи, кторые предают ей, не зажигая, складывает в ящичек внизу. Понимаю, что можно и так, но сейчас мне именно хочется увидеть свой огонек. Сейчас. И вдруг – как кто-то меня под руку толкает – я подхожу и зажигаю свою свечку. Смотрительница отвернулась и пропустила этот момент. Спохватилась – одернула меня, но свеча – горит. Прости, матушка, мне почему-то было это нужно сейчас. Прорваться все же – зажечь огонь. Живой.

Мне видятся образы этих святых – светловолосые такие люди, довольно крупные, немного похожие внешне… Вот князья казались брюнетами…придумываю или нет – мне сейчас не важно. Просто хорошо быть здесь.

Но нам снова нужно ехать… Лена уже давно вышла, наверняка все ждут только меня.

Оказывается, все собрались обедать-ужинать. Друзья, подъехавши е позже, уже ждут нас в ресторане «Крюк». Заведение располагается в бывшем тюремном замке.

Все очень хорошо и вкусно, но мне как-то не по себе. Сказывается опыт паломнических поездок с Бифатимой. Апа вообще запрещает в них разговаривать, едим – ритуальную пищу, спим на святых могилах…Суфийская традиция общения с ушедшими. Но не об этом я сейчас. О концентрации. Полное внимание, без «сливов», и энергия «разгоняется» - сильная, состояния «высокие», ну – что говорить… Наверное, я бы могла поговорить об этом – но не решаюсь. Отступаю перед общим светским трепом. И даже еду себе заказываю – не постную, чтобы «со всеми». Все. Теперь точно никакого причастия в святом месте. Ну – как есть. Мне это кажется честнее, чем, промолчав, «праведно» обособиться.

Все очень хорошие, просто не «про паломничество». Что ж, увидим, что дальше…

Смущенная и отяжелевшая - сажусь в машину.

Едем. Солнечная погода сменилась туманом… и…обе машины, с интервалом в несколько минут, прокалывают себе колеса.

У Димы есть запаска, а вот у подруги Лены - нет. Машину приходится оставить на обочине, все упихиваемся в нашу, и теперь уже очень медленно, сквозь туман по скользкой дороге, уже без запасок - «права на ошибку», - едем в Дивеево.

Тихонько говорю Лене о своих чувствах, о потере концентрации и «сливе» энергии. «А что же ты не сказала?» «Не решилась, мне показалось неуместным».. «Очень напрасно. Почувствовала – могла бы сказать». Не то, чтобы она приняла как реальность мои переживания, но – как часто очень – правильно сопроводила «мой процесс». Зачем молчать о чем-то, что чувствуешь важным?

Да, это мое. Боюсь быть непонятой, отвергнутой, смешной и «трудной» для окружающих.

Давно боюсь. Излишне. Наверное.

Приезжаем в Дивеево ночью. Нас встречает Маргарита – дивеевская послушница, ее телефон Лене дала подруга. Маргарита рассказывает нам немного о монастырском распорядке завтрашнего дня. Не осуждает, когда мы говорим, что не постимся, и причащаться не собираемся. И вообще она – сплошное дружелюбие и деликатность. Интеллигентная женщина. Интересна ее история – но спрашивать пока не кажется уместным…

Мы можем постоять на службе – до «Отче наш», подойти к мощам батюшки Серафима (тут все его так зовут), пройти по канавке. Канавка – это важная дивеевская традиция. Ритуал. Батюшка Серафим увидел Богородицу, которая обходила землю обители, и явился в Дивееве, рассказал о своем видении монахиням. Показал, где должна пройти канавка – ров, за который не перейдет враг рода человеческого даже в последние времена. И все тут батюшку видели, а он тем временем находился в Сарове, и там его все видели тоже. Такое вот чудесное происхождение канавки. Теперь – все паломники медленно проходят по ней, читая молитвы – Богородице (150 раз, как советовал Серафим), и Отче наш, конечно же. Ну и – просят об исцелении. Земля с канавки может быть целебной. Если есть у человека вера, конечно же. Мы набирать себе в пакетики эту землю не станем. Разумеется… Далеко нам пока до веры, благодаря которой от такой горсточки тяжелая болезнь проходит. Непростые мы. Ну – какие есть.

Ну что ж, утро вечера мудренее. Спим.

Не помню своего сна... он точно был, и какой-то яркий, нужно было записывать сразу – не запишешь, тяжело вспоминать даже через малое время. Почему так? Нестойка память о сновидениях… Чтобы из жизни не убегать, сохранять одну картинку реальности?..

Утром мы, разумеется, поднялись не рано. Без особых угрызений совести напились чаю и отправились в храм.

Здесь, у батюшки Серафима, совсем не так, как в Муромских монастырях. Трудно объяснить, в чем моя проблема…но…

Я немного растеряна…Подхожу к мощам. Мне как-то стыдно при нем молиться о моих желаниях. О заботах. Я смотрю на раку с мощами – и на редкость ярко вижу фигуру, склонившуюся в коленопреклоненной молитве – в направлении алтаря…

Здесь все – во имя Бога. Даже страшно…

Это не маленький старичок, которого любили лесные животные. С картинок.

Это…

И я стою – и не знаю, что делать с этими чувствами…смущение – наверное, самое понятно из них. Я смущена. И не могу ни о чем просить. Читать знакомые молитвы – самый простой выход. Так и поступаю.

Священник читает Евангелие – о исцелении расслабленного. Расслабленные – это мы. Вижу это. Сама веду себя так же – привычка…

Из своих спутников – вижу только Лену. «Здесь по-другому»… «Согласна…»

Идем на канавку.

Солнце, по тропиночке, огороженной с двух сторон, очень медленно идут люди. По одному. Даже на некотором расстоянии. Никто никому не мешает. Шаг…еще шаг… Похожи на лунатиков. Оборачиваюсь – Лена идет за мною с закрытыми глазами, улыбается. Ушла куда-то глубоко…

Я вместе со всеми впадаю в блаженное состояние между сном и явью. Медленное движение, солнце, снег…

Несу в руке мешочек с землей с могилы прадеда. Мне хочется высыпать немного этой земли здесь, на канавке… Достаю горсть – земля смешана с камушками, бросаю в ров… и чувствую необычайную легкость. Радость – неизвестно отчего. Как будто я сделала то, что нужно было сделать. И я даже вижу за собою человека, который улыбается и машет мне вслед рукой. Это очень яркое чувство, я не ожидала, что оно окажется таким сильным.

Как ребенок, которого похвалила мама, я хочу «закрепить» - повторяю жест – но такого чувства уже нет. Дело уже сделано. Свершилось. Дух моего прадеда, похороненного так далеко, вернулся на родину? Я не знаю. Знаю только, что случилось что-то хорошее…не буду думать… буду читать молитвы… И так – до конца канавки…

После постной монастырской трапезы – встречаемся с Маргаритой. На источник…

Оказалось, из уважения к девству батюшки Серафима – девицы и бабы в источнике купаются в рубашках. На дороге, конечно же, стоят торговки. Мы выбираем себе белые батистовые сорочки. Очень праздничные.

Маргарита говорит нам, что у батюшки Серафима - радостный дух. Он жил трудной жизнью, но внутри был очень радостным. Она предлагает попробовать прислушаться, как нам здесь… Вокруг и правда благодать. Сосны, овраги, речка… снег – как на картинке, белый-белый… Я боюсь купаться, не люблю холод – но отступать некуда. Пришли.

Ух…После источника – во всем теле легкость и расслабленность. Радость. Несомненно – радость. Можно сказать, как после зимнего купания – да, конечно. И все же – очень хорошо. По дороге обратно Маргарита рассказывает нам о мощах трех Преподобных, и трех Блаженных, которые тоже хранятся в монастыре. Мы сейчас встретимся с ними. Приложимся.

Это просто замечательно! Шесть женщин и батюшка Серафим, в окружении Канавки… как это красиво! Символика…

В нескольких словах – то, что рассказала нам послушница…

«Блаженные – это очень сильные заступницы, они ведут себя часто странно, непонятно людям, зато могут заступаться и помогать, даже в таких грехах, за которые и святые не берутся. А блаженные – не боятся. Они и от наркомании могут помочь даже. В очень тяжелых случаях. Но понимать их трудно. Как сумасшедшие иногда».

При этих словах я вспоминаю апашку, и чем дальше – тем сильнее узнаю ее в рассказе Маргариты о дивеевских Блаженных – Пелагее, Параскеве и Марии.

http://www.evangelie.ru/forum/t12295.html

«Вот, например, матушка Параскева – сидела как то, келейница ей только чай налила…и вдруг матушка вскакивает, выбегает на крыльцо, и выливает этот чай на землю. А потом возвращается, как ни в чем ни бывало, и снова за стол садится. А на следующий день приходит женщина из соседней деревни, благодарит. У них там в деревне пожар был, и огонь как раз к ее дому подходил. У нее дети, мужа нет… она и взмолилась, позвала матушку Параскеву. И тут – меняется ветер, и огонь уходит. А потом и вообще – большая туча дождем проливается, весь пожар тушит. И было это – тогда же, когда матушка чай свой выплеснула. Вот так блаженных не поймешь – а они за нас заступаются»,

Да, ну до чего же это на апу все похоже… просто удивительно.

Блаженной Пелагее еще Серафим поручил смотреть за обителью после себя. А вот Мария уже послереволюционное время застала. Рассказывают, она много матерную речь пользовала, настоятельница ее ругала – а та в ответ: «Конечно, им легко было блажить – при Николашке, а ты вот теперь поблажи…»

Какая традиция важная! Почитаю еще, подумаю об этом… Может быть, и в моих опытах этих нескольких лет лучше разберусь…

Кроме Блаженных есть еще три Преподобные. Александра, Марфа и Елена.

Александра – первоустроительница Дивеевской обители. Маргарита рассказывает, как матушка Александра отказалась добровольно от благополучной жизни богатой полковницы, и стала строить храмы и монастыри. Как она прошла через бедность, как ей явилась Богородица и сказала, что если она пойдет странствовать, ей будет открыто место, где должна быть обитель, приют Матери Божьей. Так и появилась Дивеевская обитель. http://www.st-nikolas.orthodoxy.ru/newmartyres/diveevo_alexandra.html

Марфа – праведница, схимонахиня, прожила всего 19 лет, не глядя на мужчин, повинуясь только Богу. Батюшка Серафим поведал ей многие тайны и назвал невестой во Христе.

http://www.st-nikolas.orthodoxy.ru/newmartyres/diveevo_marfa.html

Елена – пришла к Серафиму просить о больном своем брате, строителе обители. Серафим сказал – «А ты за него умри. Нас с тобою уже все равно, а он обители пригодится». Елена согласилась – и через три дня умерла.

Идеальная Хозяйка, идеальная Невеста и идеальная Сестра…

Красиво!

Вернулись в обитель, подошли к мощам. Много времени у нас не было - храмы уже закрывались от посетителей. Бегом. Но все же… у мощей Блаженных мне стало весело. Может быть, даже слишком – на меня немедленно прикрикнула проходящая мимо служка, что-то ей не понравилось. Перчатки в руках держать нельзя, или еще что-то подобное… не важно, это о другом…

С тем же чувством веселости – вышли из храмов, вернулись в гостиницу, где нас ждала подруга Лены, которая не захотела идти на источник. Ей вообще было тут не очень уютно. Это чувствовалось.

Собрались обратно.

Хочется побыть тут подольше. Маргарита сказала Диме, что первые три дня паломникам тут очень хорошо, а потом начинаются испытания – но если их выдерживаешь, происходят перемены. Опять вспомнился Унгуртас. Он мне теперь будет часто вспоминаться на святых местах, я это уже знаю. Это – моя первая школа. Апа так и говорила: «Я тебе мать, а учителей у тебя будет много».

Слышится смысл этих слов…

На обратном пути обнаруживаем, что у друзей Лены – проблема. С их машины, оставленной на обочине, мародеры сняли колесо. Хотели снять и другое – да не смогли.

Эта ситуация сопровождает всю нашу обратную дорогу.

Мужчины наши – прекрасны, спокойно и конструктивно разбираются с ситуацией. На одном запасном и трех гайках – трогаемся, едем. Девушка обижается на всех, мы переживаем, но…

Можно считать, что «Бог не уберег», а можно заметить, что второе колесо грабители снять не смогли почему-то, а вот если б его сняли – мы бы с места не тронулись вообще. Можно обижаться на весь мир, а можно принять урок – и, поблагодарив, спокойно двигаться домой. Ну надо брать запаску, когда в другой город едешь. Для меня – это не только об этом. Это о чувствовании момента, о сохранности, безопасности. О внимании. Много чего не надо бы делать, что мы, дикие горожане, делаем. Апа вот в паломничествах даже разговаривать не разрешает. И не случайно. Разболтанные мы, беспечные, расслабленные – горожане. А тут так нельзя. Тут энергии сильные. Не шутка. Мощь…

Да, видно то - видно, а из наших городских правил и обыденностей – даже и сказать-то…страшно, неловко…Боюсь выглядеть глупо. Вот ведь…все еще боюсь…Надо бы еще к мощам Блаженных съездить. Ясно, что это все мой вопрос, но - поддержка…

Возвращаемся домой поздно. Ночую у Лены.

Утром – радость в душе и в теле, благодарность ко всем спутникам без исключения, к жизни…

Спасибо!

Добавить комментарий