Арыстан –баб, старик – Лев. Суфии говорят - Лев, подразумевая – Человек Пути. Учитель. Воин духа…Да нет у нас слов, чтобы назвать такого человека, если он все еще человек, а не какое-то другое явление природы. Святой без имени. Его ученик – Кожа Амет Ясави, основатель суфийского ордена в этих местах, великий учитель, вот он хотя бы имя сохранил от человеческой жизни. Ахмет. Из города Ясы. А вот этот святой – просто Лев. Без подробностей. Про Арыстан-баба говорят, что он жил 800 лет. То есть, и возраст его – очень относителен, и имени нет…Стерта личность, не загораживает суть. Самый почитаемый, наверное, святой в Казахстане…

Мы здесь оказались впервые с «двумя Арманами», в нашу самую первую «экспедицию дураков», тогда еще слабо представляя, что это за история, что за место... Был август, жара. Для меня – экстремальная, точно больше 40. Мы прятались в машине с кондиционером, снимать мне в таком пекле не очень хотелось… Вечером во дворе "гостиницы" паломники резали баранов. Много.  Жертвоприношения. Нас приглашали есть каурдак…в такую жару…Честно говоря, воспоминания довольно смутные. Я все переживала, что не снимаю достаточно «живого видео», «лайфа», но сил это делать не было никаких…Спать расположились на открытом воздухе, вот это я помню хорошо… Звезды, глубокое живое небо… Старшему Арману в ту ночь приснился сон – о том, что они с Наташей умерли и гуляют где-то здесь, уже после жизни. Легко, радостно – вот только знают, что умерли.  Шаман, с которым мы познакомились в те дни, сказал, что такой сон здесь увидеть – очень хорошо, к обновлению, к переменам в жизни. И правда – когда они вернулись из нашей поездки, у них родился сын. Тамерлан. Но это – отдельная красивая история…

Тогда же в Арыстан-бабе появился у нас и еще один « попутчик». Бродяга – босиком ходит по святым местам. Мы были в мечети, вдруг птица ударилась в стекло. И человек, который сидел и молился прямо перед нами – обернулся и сказал: «Есть ад, есть рай, кого хочешь - выбирай». По-русски. Потом мы разговорились, и парень  рассказал, что у него открывается «дар», который его мучает, хорошо ему сейчас только на святых местах,  в других - не может спать, даже пить начал, семья его сумасшедшим теперь считает, вот так и мыкается…Мы его отвезли к тому шаману, которого знали в этих местах. Лечиться и «открываться». Парень очень переживал, перед домом Баянбая-аты (так того звали) вдруг остановился, сказал, что не может пойти, что у него нет чистой одежды. Арман подарил ему какую-то белую майку. Ну – познакомились они. Договорились, что Баянбай поедет к парню – в его деревню, будет там с ним работать.

На нас Ата тогда посмотрел довольно скептично – «Вы ко мне сейчас всех бродяг соберете». Фокус в том, что баксы – целитель не имеет права отказать тому, кто к нему пришел за помощью. Так что с парнем тем ему после нашего «посредничества» точно пришлось заниматься… Интересно, что с ним теперь…

Все это были какие-то наши поиски…не знаю даже чего…Другой реальности?

Но с самим великим святым тогда у меня личных отношений не возникло. Это было для меня тогда просто место,  -  красивое, экзотичное, очень азиатское, где происходят странные вещи и встречаются необычные люди. И все. Да, как все изменилось с тех пор…

Затем я бывала здесь с апашкой. Через год. Тогда все переживалось уже совсем по-другому…

В паломничествах по Туркестану мы заезжали во множество мест. Уже первая такая поездка с бабушкой была для меня…как бы это сказать…открытием, наверное…Одним словом, я в ней начала видеть образы святых, которых мы посещали, и имела возможность убедиться, что это не просто моя фантазия, а что-то реальное. Ну, я рассказывала об этом. Апа была в «шайхе», пространство вокруг нее не просто менялось, оно звенело. Где-то бабушка молилась, где-то кричала и ругалась, в мавзолее Кожи Ахмета Ясави спровоцировала драку… И всегда это было тотально, и она была права – в сущности, каждый раз. Так что, когда мы оказались в Арыстан-бабе, - состояние было уже очень сильным. Маленький Берик, с которым мы все время тогда «сверялись» - кто кого видел из святых, он тоже тогда встретился с образами этих людей, выглядели они у нас с ним в видениях одинаково, но действовали – для каждого по-своему, так вот Берик все время повторял: «Главное мне там выдержать, не уйти. В прошлый раз когда апа в Арыстан-бабе молиться начала, я не смог там быть, на улицу выскочил. А сейчас – главное мне удержаться, остаться…» Я не очень понимала, о чем он, но видела, что человека сильно распирает энергия, он словно в опьянении, шальной. В мечеть мы отправились ночью, бабушке тут открываются все двери…Апа долго водила нас вокруг, катала по земле, показывала, как надо подойти ко всем углам, о чем просить, какими словами… А потом мы просто сели в мечети – и бабушка стала молиться, просить… У меня начались какие-то полусны-полувидения…Дорога, по которой медленно едет машина, тяжело груженая какими-то камнями… На обочине человек восточного вида, кивает, улыбается…Что это – моя жизнь так нагружена? Чем? Прошлым? Работой? О чем это?.. Может быть, это то, как я пытаюсь жить – «заслуживая» счастье, отрабатывая сам факт моего сущестования на земле? Восточный человек спокойно сидел, кивал и улыбался… Я очнулась, бабушка продолжала молиться. И тут меня скрутило. Это было странное сексуальное чувство, очень сильное – физически, захватывающее все тело…Сознание при этом было каким-то слабым, воли не было вообще… «Бота – останешься или пойдешь?» «Пойду». «Ну, иди». Я вышла, медленно пошла в сторону нашей ночевки. Может быть, именно об этом говорил Берик? У каждого эта энергия по-своему проявляется, проверяет – сможем ли держать. Мне пока «нечем», сбежала…

Каких-то не хватало «свойств» - веры, самоотдачи, чистоты намерения – наверное?

После этого я еще бывала здесь с апой – но таких сильных переживаний все же уже не было. Я «настраивалась» удержаться – если что, но все было иначе…сдержаннее что ли…

Что будет теперь? Когда я здесь одна?

Впрочем, поддержку апы я чувствую. Меня приняли, как «свою». Пьем айран с ширакши и его другом. Разговариваем о житейском, о семьях… «А ты не похожа на москвичку. Обычно с москвичами трудно говорить, а с тобой получается». «Так я сколько уже в Казахстане – с апой, я уже местная». «Нет, видно, что не наша, а говорить – получается. Это редко». Простые чувства, не принимаются мои «дежурные» отговорки, как есть – так и звучит человек… Мне легко здесь. Никто от меня ничего не ждет. Я – диковнка, но все понимают, что жизнь у меня – своя. Поговорить – с удовольствием, и разойдемся. Будем помнить друг друга. Все просто и ясно. Вспомнились мои путешествия, когда я работала в программе «Взгляд». В какие дальние дали меня забрасывала эта жизнь, с какими разными, открытыми, душевно щедрыми людьми я встречалась, снимала о них «большие человеческие истории», как это у нас называлось. Я считалась в этом вопросе прекрасным специалистом.  И вот так же мы говорили вечерами, каждый – о своем, о жизненном… Потом я возвращалась домой. Понятно и просто. Кольнуло ностальгией…

Спрашиваю о бабушке. «Да, она тут жила несколько лет…Ходила вокруг, кричала…Некоторым не нравилось, а некоторым помогала…Она, как я понимаю, и сама точно не знает, что делает. Кто-то сверху говорит ей…» «Любили ее тут?» «Кто как...Некоторым не нравилось…Но есть в ней что-то сверхъестественное, это да».

Я утепляюсь как могу – собираюсь в мечеть. Один из хозяев идет меня проводить. «Надо же – как ты не боишься, у нас тут и местные бы в одиночку не поехали, а ты из Москвы…И не боишься».

Мне нечего ответить. Жить захочешь – отбросишь страхи. Но не рассказывать же здесь это все…

Теперь я смотрю на место совсем другими глазами. И как я раньше не заметила, не узнала, что учеников Льва – Арыстан-баба, похороненных рядом с ним, зовут Ворон и Сокол. Для меня это – о многом… «Сила ночи - сила дня: одинакова фигня», - если на нашем, московском языке. А на общечеловеческом...

Добавить комментарий