На следующий день – еду на автовокзал. Встречаться с Бериком и остальными. В этот раз я не беру с собою ничего ценного. Чтобы не отвлекаться и не привлекать лишнего внимания.  Даже фотоаппарат. Сейчас я  - не документалист. Не до того. Я еду к Арыстан-бабу. Больше надеяться мне сейчас не на кого, как бы дико это ни звучало. И не хочу я уже ни к кому больше обращаться. Одеваюсь – очень бедно, просто. Денег с собою тоже беру ровно столько, сколько предполагаю потратить. Паспорт  и четки – в карман. Теплые носки, лыжные штаны… Платок – на волосы…Я знаю, что в мавзолее Арыстан-баба сейчас холодно, зима, а сидеть там предполагаю в том числе и ночью… Ну что же, с Богом…

У автобуса объединяемся с унгуртасцами. Берик взял билеты на «спальный» автобус до Чимкента. Я впервые на таком еду. Лежанки с матрасами – не сильно чистые, но действительно можно вытянуться. Учитывая количество часов в пути, это - облегчение, конечно. Я веду себя необычно для меня – довольно агрессивно. Берик пытался «согнать» всех паломников на одну половину «лежанки» - я заняла место у окна, не позволила.  Он предпочел перелечь, и мы ехали свободно. В кафе -  не стала есть еду, которая мне не нравится, просто пила горячую воду. Ничего особенного, казалось бы, но не в Унгуртасе. Здесь мы привыкаем принимать все, что дается, так, как дается, и еще с благодарностью.  Сдаем личные деньги, живем «семьей». Так заведено. Иначе не получается. В этом – один из ценных уроков  Азии, это помогает потом в жизни. А я вот тут свою какую-то песню стала петь.

Но у меня, действительно, нет сейчас желания подстраиваться, быть лояльной. Мне хочется оставаться самой собой. А я – реальная – не ем без крайней нужды в придорожном кафе неприглядного вида котлеты и куриную кость. В паломничестве мне приятней просто кипятка выпить. И сосредоточиться на своих чувствах. А после котлеты это сделать было бы трудней. Эго? Может быть. Но зачем-то Бог и эго человеку дал. Важно понимать, что есть что-то большее, чем наша личность, конечно, но и до саморазрушения доходить – не знаю, хорошо ли? Здесь я  так долго ела у бабушки с рук, принимала местные обычаи, бытовые и культурные традиции, что теперь все попытки обозначить мои реальные границы выглядят как акция протеста. Ну и пусть. Если по-другому не выходит. Я не испытываю ни к кому зла, просто я тоже человек. Не всем это видно – но…

Берик пытается вернуть привычный порядок, занять позицию превосходства: «Вот, видишь, какой я добрый – звонил тебе вчера, чтоб вместе ехать». «Я тоже добрая – подождала вас. Чтобы апа не беспокоилась. У меня другой план был – но я решила уважение проявить. Так что мы оба добрые».

Автобус уже идет несколько часов, когда у Берика звонит телефон. Он говорит с кем-то и идет ко мне. «Бота, вот ты торопилась, а в Унгуртас сейчас Жумбаг приехал. Сидит, чай пьет. Что делать?» По его голосу и поведению я понимаю, что к Жумбагу он испытывает большой пиетет.  Даже засуетился, хотя вообще-то Берик – не из трусливых. Он человек спокойный и даже ленивый. А тут – заволновался…

«Ну что теперь сделаешь, Берик, мы уже едем в Туркестан.  На обратной дороге я ему сама позвоню, если он позволит».

Я еду к Арыстан-бабу, наставнику наставников. Он жил на земле много лет назад. И все же – я еду встретиться с ним . Ничто и никто не должен этому помешать. У меня очень большое доверие к Жумбагу, как к целителю. И я знаю, что он мог бы помочь в моей болезни. И мы пока не так далеко отъехали. Для меня это – как выбор между верой в Бога или в помощь сильного человека. Последнее – реально, я много раз видела, как Жумбаг-ага излечивает тяжелые психические расстройства, изменяет ситуацию, налаживает пространство вокруг себя. Суровый, но сильный воин. А Бог и святые его? Это - реально?

Для меня сейчас – да. Я уверена в том, что делаю. Абсолютно. Не нужно мне выходить из этого автобуса.

Тем не менее, все это для меня довольно экстремально. Нужно держать концентрацию, иначе начну «страдать». Нахожу в кармане четки, начинаю молиться. Но сознание  плывет, эмоции захлестывают…Тогда я  просто читаю «Отче наш», непрерывно, - и в то же время наблюдаю свой внутренний диалог. Никуда от него деться я не могу, так хотя бы держаться буду за что-то…Молитву читать не прекращаю все много часов пути. В какой-то момент я почувствовала что-то похожее с тем состоянием, которое появлялось у меня в присутствии Жумбага. Говорят обо мне? Я попыталась спросить его внутренне о чем-то…не помню, что из этого вышло…

Но доехали мы легко.

Первой остановкой была Арысь, родные места апы и Берика. Пьем чай в доме его друга, владельца  старенькой «шахи» - «Жигулей» шестой модели. Каким-то образом, Берик собирается возить на ней всю команду. Экономия, понимаю… Но – смело, смело... Да, я, похоже, все еще зла на всех.

Туалет в доме друга совмещен с загоном для баранов. Одно пространство, буквально, без перегородки. Никогда такого не видела. «Фактурненько».

Пьем чай в небольшой комнатке. Уфф, вот это - всегда приятно – после дороги. Хозяин – милый человек. Рад нам. Берик – немного грустный. Понимаю. Но изменить сейчас ничего не могу.

«Ну, что, Бота, ты решила?» «Я же сто раз говорила, что я решила. У меня через  3 дня самолет, сейчас я могу быть один день с вами, раз мы вместе приехали, раз я вас дождалась. А на ночь мне нужно в Арыстан-баб. Хотите – вместе, хотите – я одна. Оттуда я сама поеду в Туркестан и домой. Завтра. Если Бог даст. Времени у меня очень мало».

Берик думает, прикидывает что-то. «Ну давай тогда ты тут сегодня отдыхай, а вечером я тебя в Арыстан-баб отправлю. Так пойдет?» «Нет, Берик, конечно, не пойдет. У меня так мало времени, зачем я в этом доме целый день сидеть буду. Я понимаю, что мы все в вашу машину не помещаемся, но ты на что рассчитывал, когда предлагал мне ехать вместе с вамии? Хочешь – давай такси еще возьмем, чтобы все могли передвигаться? Я сегодня готова с вами ездить по тем местам, которые ты хочешь тут показать, а вечером – в Арыстан-баб». «Тут спать не будешь?» «Нет. В Арыстан-бабе».

Украинцы уже смотрят на меня как на  диверсанта. «Опять ты свою линию гнешь».

«Хотите – я сейчас сама дальше поеду? Но тут, в чьем-то доме такой важный для меня день  я сидеть я точно не буду. Не затем так далеко ехала».

Мужчины выходят  посовещаться. Видимо, им хочется без стеснения обсудить, что они думают о такой капризной и нахальной бабе, как я. Помогло.  К решению приходим такому: сегодня мы ездим по местным аулие сокращенной командой. Берик с другом на «шахе», я и Аксулу.

Украинцы остаются помогать по хозяйству семье друга. Им была обещана за эту жертву сегодня- баня, потом - неделя на святых местах. А я вечером отправляюсь в Арыстан-баб, и оттуда – домой, как и хотела. Остальные после этого могут с трудом – но впихнуться в «шаху» и путешествовать все вместе. Надеюсь, они остались довольны. Я – да.

Ну что ж, куда мы едем сегодня днем – решает Берик. Я уже ни о чем не беспокоюсь. Все конфликтные вопросы разрешены.  

Аксулу пытается найти банк – снять деньги со своей карточки. Она просит сопровождать ее, когда выходит из машины. «Все-таки я их немного боюсь»,- показывает она на местных мужчин. Я думаю о том, что есть и слабые места нашей «коммунарской» жизни «при апе». Как дети, правда. Сами это выбираем. Так спокойней. Ну – не буду оценивать. Как говорит Женька – «Наверное, это для чего-нибудь надо».

Да, я рада, что вечером останусь одна. Я тоже «их» немного боюсь,  но тем более правильно сейчас выходить из детской позиции. Даже по отношению к апе. Она – мать. Несомненно. И остается мне матерью – в душе. Но…Время пришло, наверное…

Берик предлагает ехать к какой-то Белой Пещере. Хорошо.

Но попасть нам туда не было суждено – снег, слякоть, на машине не подъехать. Направляемся к могиле праведного судьи, жена которого была целительницей.

Да, нужно уточнить его имя у Аксулу. Память – совсем не держит

У судьи – спокойно помолились. Наверное, он был справедливым, раз народ теперь считает его святым. Затем, как тут принято, едем к могиле жены. Целительницы и ясновидящей.

У меня снова начинает болеть голова, что-то душит… «Берик, от чего такое?» Описываю ему состояние. «У меня тоже так», - говорит Берик как-то очень по-настоящему, почти про себя, сквозь зубы. «Это знак». Знак? Что это значит?

«Сейчас стучит?» «Стучит». «Скажи – мужчина ты или женщина? Ответит. Тогда скажи  - ата, или апа, ваш знак я принимаю. И расслабься». 

Хорошо. Мужчина или женщина? Определенно, женщина. «Апа, ваш знак я принимаю». И правда, тепло растекается по телу. Голове стало легче.

«Приятно стало?» «Стало». «Это потому что лечить тебе надо. Я вот тоже не готов еще –  вот и стучит. Апа пока наш с тобой дар держит. Если б сейчас он целиком пришел – в дурдоме б уже была».

Мне, честно говоря, история про дар в последнее время не казалась убедительной. Но сейчас… Ведь действительно характерный симптом прошел, когда я сказала «Принимаю». Энергия пошла такая хорошая… Почти удовольствие… И началось «удушение»– именно когда мы к месту, которое с целительницей связано, направились. Действительно, знак?

По обратной дороге мы «подхватили» какую-то женщину, которая ловила машину на трассе. Подвезли до нужной ей деревни. Только высадили – Берик уточнил: «А знаете, зачем мы ее взяли?» «Зачем?» «Чтоб машина потяжелей была, не скользила». «А мы думали,  вы -  добрые…» «Нет-нет!!!»  - дружно замотали они головами. Так смешно… А через несколько минут наши друзья уже отливали   бензин каким-то незнакомым людям, машина которых стояла на обочине трассы. «Все-таки они добрые!» - улыбается Аксулу. «Точно».

Больше идей на сегодня нет, отвозим меня в Арыстан-баб. По дороге я снова говорю Берику о своих страхах. «Вам всем нравится, что апа с подарками из Москвы приезжает, а ведь она еще и болеет. А вдруг в следующий раз еще хуже будет? Вдруг бабушка умрет? Ведь я именно этого боюсь…Как мы тогда будем…» «Ну, тогда я скажу ей не ехать». «Боюсь, она тебя не послушает». «Послушает».

Не знаю… И снова – «Боже, сохрани…»

В Арыстан-бабе я остановилась в паломническом доме. Когда-то здесь несколько лет жила апа. Вот – в семье этого самого ширакши, который служит здесь и теперь. Он уже 20 лет тут – бессменно, хранителем…Интересная судьба…

Берик с другом и Аксулу уезжают. Я их люблю, но не знаю, как объяснить, что я сейчас чувствую. И почему так резко себя веду. Я многого пока не понимаю, но  очень хочу, чтобы все мы были здоровы и счастливы. Вместе. Долго-долго. Это – правда.

Добавить комментарий