В Унгуртас приехала к обеду – дорога получилась долгой…
Вышла из "маршрутки" на дороге – спускаюсь к апашкиному дому по скользкой тропке. Обледенело все… еле иду… Навстречу выходит Аксулу – подает руку. «Ты откуда узнала, что я иду?» «Апа сказала – Бота помогай. Что ты так неуверенно спотыкаешья? Вливайся!». Бабушка, сидя дома, снова все видит и знает… Не в первый раз – но всегда приятно… Иду в кухню – к столу с чаем. Все-таки родное тут все… Дети радостно разбирают привезенные игрушки. Продукты на этот раз я покупать не стала – не хотелось нести тяжелые сумки.

Апа все это время, не отрываясь, рисовала. Говорят – почти не ела…она вообще редко ест, когда садится за рисование. Сейчас она заканчивает «карты» на грунтовках, которые передала Лена для выставки. Каждую «готовую» прикрепляют кнопками к стене кухни. «Для людей», - как всегда. На некоторых картах уже появился тоненький налет сажи – тут это быстро. Летом – мухи, зимой – сажа, всегда – влажность, конденсат… Все, что висит на кухне, быстро становится «доисторическим» по виду. Ну, эти-то рисунки все таки не успеют…

Я смотрю на них…И вижу волшебный мир…Такие разные!

По их "истории" я вижу, как все изменилось после нашего разговора с бабушкой. Самые первые – конечно, красиво – но обычные бабушкины карты, довольно нейтральные. «Для Москвы». Хотя – не знаю, там тоже есть свое содержание, еще «заговорят».

Потом – размазанные, с черными подтеками – это мы уже поговорили о моих проблемах. Апа переживает. И – началось что-то удивительное… такая красота открылась! Тут и люди, и животные, и драконы, и волшебные миры… Змея с крыльями, заяц-слон, верблюд, посохи, книги, символы… арабская вязь – не арабский, я знаю, какой-то только бабушке ведомый язык, знаки ее миров… чудесные сочетания цветов… Я вижу целую жизнь, чем-то похожую на то, как я себе свою представляю. Вот – «семейная» карта, здесь – дом, двое за столом, люлька, охранные знаки вокруг…А вот – дорога, никаких жилищ, лес, горы, «святые животные»… Путешествия...Вот - святые места, структура, храмы...А это… Апа ведет волнистую линию…

«Это - горы», - уточняет бабушка. «Алтай, может быть? Апа, едем на Алтай?» «Сама хочу».

Когда меня «крутило» после ламы на тему несправедливости, манипуляций и использования, - я думала, как бы этот сюжет «вытащить». И вспомнились мне слова бабушки о том, что она скоро «полностью откроет Унгуртас», и тогда должна будет отсюда уйти, "открывать" новое место. Снова – все с начала. И будет это место, скорее всего, на Алтае. «Там тоже надо. Зовут». Тогда я думала, что вот если она так сделает, я снова ей поверю. Сейчас меня уже «попустило», но про Алтай я все равно не забыла. Апа, похоже, знает это. «Сама хочу…» Иншалла…Постараюсь организовать туда поездку с ней. Деньги, конечно, но все возможно. Хотя, вот уж где легче легкого на «шаманскую войну» нарваться…край суровый, и люди непростые там живут. Но все же...Что-то мне подсказывает... Или кто-то? «Сама хочу…»

Я не раз слышала рассказы людей о том, как тяжело было бабушке первые годы в Унгуртасе. Как плохо ее приняли соседи, устраивали настоящие погромы «пришлой». (Апа не из этих мест, она – с юга Казахстана.) Как она ходила на Гору, плакала и просила Дракона отпустить ее. Даже я застала конфликтные ситуации с местными. Как-то, думала, настоящая драка будет, – к счастью, удалось разговорами все уладить. Да, непросто…

"Бота, я тебе купила ковер, как обещала. Давно купила. Но его мыши съели. Не могу отдать. Другой куплю - сделаю..." Да, это - интересная ситуация. Всем "старым", кто помогал устраивать выставки в Москве и других городах, принимал бабушку, - Женьке, Гюльчатае, позже - "примкнувшей к нам" Акботе, - апа подарила по ковру. Кроме меня. Почему-то. Все время говорила: "Тебе- потом. Я купила. Но не могу делать. Приказа нет". Вот о чем это? Ковер - защита дома, как тут говорят... Вот пока и брожу по свету...

"Апа, когда у меня свой дом будет?" "Будет, будет. Не надо пока." Как это не надо? Что значит - пока? Неделя? Месяц? Год? Вся жизнь? Но, чувствую, обсудить это не удастся. Слишком больная для меня тема. Слишком конфликтная. Апа сейчас ответит что угодно, "отзеркалит", прочтет мысли - развернет разговор по-своему. Я же спорю с ситуацией, не принимаю что-то. Так что слова бесполезны. Я это понимаю. Молчу.

Апа рисует горы, птиц, пещеры, светящиеся изнутри, подземные монастыри, школы…

«Тебе рисую. Поняла?» Я чувствую, что бабушка решила сделать мне большой подарок, но как-то неловко мне… «Не поняла». «Сколько можно, ездишь, ездишь, все не поняла. Когда понимать будешь?» Апа зовет переводчика, и подробно объясняет, что все эти карты она рисует специально для меня. Как помощь в жизни. Пусть мне от них польза будет. Теперь они мои. "Поняла сейчас?" «Апа, а другим… Вот – галерея, они же так сильно помогают, все материалы передали…» «В Москве нарисую. А женщине той, хозяйке, скажи – спасибо. Пусть все красиво делает. Ладно, приеду – сама сделаю». Я знаю, что бабушка никогда не рисует просто так. Это не просто «картины», это – послания. Двери. Часто они рисуются конкретному человеку. А иногда – для всех, тогда они остаются на стене в Унгуртасе.

Теперь у меня есть целый волшебный мир – открытый апой. Это – правда.

Сажусь напротив карт… Думаю…Если этот процесс можно так назвать…

Говорю апе о своем намерении поехать в Туркестан. Апа не удивилась: «Я сейчас не могу. В марте поеду. Хочешь – оставайся». Нет, я решила – в Москву. Строить жизнь. Может быть, глупо, но пока – так. «Апа, я сама поеду. У меня только 3 дня там. На четверг – билет на самолет». «Езжай. У ширакши там живи. Он меня знает». Помолчала. «Торопишься, торопишься все время…» Но не держит. Скорее – поддерживает.

«Поселенцы» забеспокоились, я их понимаю. Здесь к поездке в Туркестан готовятся уже которую неделю, паломничество – праздник. Для кого то - приключение, путешествие, отдых от домашней работы. Для кого-то – волшебный опыт. Ехать далеко. Хочется побыть подольше. А с идеями «коллективизма», семьи духовной, которые тут определяют очень многое, на первый взгляд, не согласуется мое предложение о самостоятельности. Обычно – если даже кто-то один собирается обратно, возвращаются все. Вместе – так вместе. И вот сейчас эта Бота может всем устроить поездку на 3 дня вместо недели. Я объясняю, что тороплюсь, и что компаньоны для возвращения домой, мне не нужны. Не верят. Знают, что обычно апа решает иначе… «Вместе ходи, московский!»

Украинцы начинают давить на меня – в своей «буквальной» манере. «Нечего гнуть свою линию». Я упираюсь еще больше. «Сектантство» начинает утомлять. Помню, сама так же считала, что все меня касается. Но… Впрочем, главное, что бабушка не давит. Остальные – ничего, не такая большая проблема.

Впрочем, не давит она (сейчас) на меня. А другие – вынуждены слушаться. Похоже, им сообщили, что все выезжают завтра. Поведет Берик. Впрочем – здесь все меняется каждую минуту. «Большой духовный работа», как говорит Оля Солотова. Рабочая ситуация.

Наутро я начинаю беспокоиться об отъезде. В два часа должен идти автобус до Алматы. Если я хочу сесть в ночной рейс на Туркестан, надо на нем ехать. Я не жду «приказа», я решила.

Мужики отказываются выдвигаться. Говорят, что они еще не помылись, не постирались, ехать не могут. Я понимаю их «рассчет» - если я задерживаюсь еще немного, то просто не успеваю в Туркестан, не поменяв билет в Москву на более позднюю дату. А тогда я отменю дела, и не буду причиной скорого возвращения всей группы. Ну, у них - свои идеи, у меня – свои. Объяснить все равно не удастся. И не пытаюсь. Просто буду делать, как сейчас правильно для меня.

Я, честно сказать, предпочла бы ехать одна. Страшно, конечно, - Азия, юг, там вообще женщин воруют – это норма общественная. Но, мне кажется, сейчас об этом беспокоиться не стоит. Мне открыться надо. Без повышенного внимания со стороны «команды» сделать это будет легче. Здесь же - каждый первый считает своим долгом меня сейчас «поучить», посоветовать задержаться подольше, слушаться бабушку. Не потому, что видит меня и сопереживает. Думает-то в этот момент каждый человек о себе. Кто-то хочет угодить апе, думая, что та бы одобрила, если б Боту «образумили». Кто-то транслирует свое состояние ума, и считает, что его «картинка» - единственная реальная. В общем, все как у людей, только и я - такой же человек, тоже думаю о себе, только понимаю это, и у меня сейчас слишком мало сил и времени, чтобы быть в конфликте или подстраиваться.

Снова подхожу к бабушке. «Апа, болею все еще, что делать будем?» «Ты в Алмату уехала, поэтому Жумбагу не звонили больше». Зовет Берика. Просит снова связаться с целителем. Абонент недоступен. Я не верю, что здесь, в Унгуртасе, сейчас найду исцеление. Нехорошо, конечно, но не верю. Такая ситуация. Внутри и снаружи. Не хочу рисковать. «Что делать? В Туркестан поеду? Я не хочу других за собой тащить, чтобы они меня ругали всю дорогу. Давайте я лучше сама.» «Езжай».

И ушла к соседям, успев распорядиться, чтобы мне сняли со стен и собрали рисунки-«карты». Я и не видела, как это произошло. Не попрощавшись с бабушкой, я ехать не захотела. Автобус пришлось пропустить. Апа вернулась, как только он проехал. Ну что ж, бабушкино благословение – важней. А уехать есть еще способы…

«Апа, я поеду?» Она что-то обсуждала с Бериком. «На вокзале вечером жди. Решаем, кто с тобой ». И – сама подсадила меня в отправляющуюся в Алматы попутку.

Успею ли я вернуться в Унгуртас до отъезда? По графику получается, что трудно это сделать. То есть что, я апу больше не увижу в этот раз?

Я почувствовала острую грусть…Апа...Кто еще так будет держать ситуацию - не ломать, не защищать себя, а просто быть рядом... И даже вся эта наша «команда», братство окопное… Трогательные такие…

Машина тем временем остановилась – подхватить человека, «голосующего» на трассе. Сюрприз: это оказался парень, который только пару дней назад уехал из Унгуртаса. По прозвищу Лама. Смешно. Привет от апы.

Зазвонил телефон. Берик. Но я уже была готова к этому звонку.

«Бота, я машину ищу для всех, обошел поселок, нету. Можешь до завтра подождать?»

«Могу, Берик. Передай апе, чтоб не беспокоилась. Я вас дождусь. Собирайтесь спокойно».

«Карты», пока я езжу, останутся у Нины. Вечером расставляю их по периметру комнаты. Сама – сажусь в центре. Нет, не мог человек, который так видит, так чувствует, просто цинично меня использовать, обманывать…Не мог…Это совсем другой был бы ум, сердце, которое змей с крыльями не увидит. И посохов с птицами. И…

Так и засыпаю там, «под защитой».

Добавить комментарий